Зачем искажали карты СССР, объяснил историк

Доктор исторических наук Евгений Гололобов из Сургутского государственного педагогического университета оценил роль секретности и специфику производства и циркуляции научного знания об окружающей среде в СССР на примере Севера Сибири.

Эти процессы находились под жестким контролем партийно-государственного аппарата, отметил он в статье, опубликованной в журнале "Уральский исторический вестник".

Рамки секретности не давали возможности привлечения широких слоев общественности к обсуждению экологических проблем Севера Сибири в СССР, пишет ученый. Ситуация стала меняться только во второй половине 1980-х годов, когда благодаря демократическим процессам в СССР экологическая проблематика приобрела общественную значимость.

"В России и СССР в освоении пространства центральную роль всегда играло государство, - считает исследователь. - Масштабы освоения северных территорий во второй половине XX века еще более усиливали этот моноцентризм в области государственного строительства и политики освоения природных ресурсов".

По его мнению, отличительной чертой делопроизводства партийной бюрократии была особая секретность. Например, на всех изданных постановлениях сургутских районных и городских партийных конференций о работе районного и городского комитета КПСС стоит гриф "Секретно".

Протоколы заседаний бюро комитетов КПСС хранились в специализированных несгораемых шкафах. Их категорически запрещалось выносить из помещений организаций или учреждений. Выписки, а также устная или письменная ссылка на протоколы заседаний бюро обкома КПСС в советском делопроизводстве категорически воспрещались. 

Несмотря на это, часть секретной информации все же просачивалась в прессу. И такие случаи затем рассматривались особо. Например, в 1970 году на заседании бюро Тюменского обкома КПСС рассматривался вопрос "О фактах разглашения запрещенных сведений районными газетами, Тюменской и Ханты-мансийской студиями телевидения".

Подобные факты привели к тому, что в 1974 году Бюро постановило усилить цензорский контроль, поскольку в прессе разглашались дислокации воинских частей, производительность нефтепроводов, которую скрывали от западного мира. Секретность затронула и карты.

"По словам видного отечественного географа Б.Б. Родомана, в 1930-х гг. советскую географию постигла катастрофа: были засекречены крупномасштабные, а затем и среднемасштабные топографические и географические карты, а с ними и все тематические карты тех же масштабов, - пишет Евгений Гололобов.

С грифами секретности вошли в употребление аэрофотоснимки, а позже и космические снимки. Аналогичные материалы, поступавшие из-за границы, также засекречивались".

В 1960-х годах и вовсе был установлен единый эталон секретности - искаженная карта СССР, отклоняться от которой можно было лишь в сторону ухудшения. Настоящие географические карты исчезли из обихода советских граждан, отмечает исследователь.

"Пространственная слепота людей стала одной из причин деградации среды обитания, - следует из научной работы. - Негативные аспекты такого подхода в полной мере испытали на себе северные территории Сибири".

Документы государственных организаций и учреждений, научные работы, так или иначе касавшиеся природных ресурсов, имели определенный уровень секретности, как минимум гриф "Для служебного пользования".

Научные концепции и методики подготовки предплановых и плановых материалов для долгосрочных программ хозяйственно-экономического и научно-технического развития публиковались очень маленьким тиражом и имели ограниченный доступ.

Как результат - ежегодные потери только из-за неприспособленности техники к работе в северных условиях превышали 1 миллиард рублей. Ученый отмечает, что по прошествии многих лет указанные выше материалы по-прежнему доступны только в специальных отделах крупнейших российских библиотек либо в ведомственных библиотеках.

Текст: Денис Передельский. Журнал "Родина"

Изображение (фото): из открытых источников