Штурман арктических трасс

13 августа связь с самолетом Леваневского оборвалась… 

Виктор Иванович Левченко приехал в Мариуполь навестить мать осенью 1936 года.

Вместе со своим командиром и другом Сигизмундом Александро­вичем Леваневским он только что совершил беспримерный по тому времени межконтинентальный перелет протяженностью в 20 тысяч ки­лометров. На самолете «Вольти» отважные летчики перелетели из США в СССР, причем большая часть их маршрута проходила над Арктикой.

«Ваш перелет, — писал в своей приветственной телеграмме Отто Юльевич Шмидт, — соединил через Арктику Америку, Азию и Европу и является блестящей подготовкой к осуществлению великой идеи трансарктической связи между материками». А «Правда» в те дни пи­сала:

«В историю советской авиации входит еще одна победа. В борьбе за освоение международного пути Сигизмунд Леваневский и Виктор Левченко вписали великолепную, полную мужества, отваги и мастер­ства страницу».

В Москве на аэродроме им устроили торжественную встречу. Руко­водители партии и правительства пожимали им руки, звучали приветственные речи, гремели аплодисменты. Затем их усадили в открытую машину, увитую цветами, и повезли в Москву.

Горячо встретили Виктора Левченко и в Мариуполе.

Он родился в этом городе, когда раскаты первой русской революции сотрясали страну. Его отец, паровозный машинист, вместе с мариупольскими же­лезнодорожниками активно уча­ствовал в декабре 1905 года во всеобщей политической забас­товке рабочих и служащих желез­ных дорог России. Виктору ис­полнилось одиннадцать, когда грянул Октябрь. Он учился в шко­ле, которая сейчас носит № 21. Подросток самозабвенно любил море, но с неменьшей силой влекло его в Пятый океан, в небо. Он нашел счастливую возмож­ность соединить эти две страс­ти: стал штурманом морской  авиации, служил на Черномор­ском флоте.

Молодой, красивый, жизнерадостный, остроумный, с новеньким ор­деном Ленина на груди, он сразу же завоевал симпатии и любовь своих земляков. Он встретился с ильичевскими металлургами, с другими трудящимися города, и всегда в залах, где эти встречи происходили, безукоризненная тишина поминутно взрывалась аплодисментами и хохотом, потому, что Виктор Иванович рассказывал о своей работе с Леваневским так, будто их полеты были увеселительными пригород­ными прогулками со смешными недоразумениями и уморительными приключениями. Но слушатели знали, какое мужество, высокое мас­терство проявили эти два человека, чьи имена знала вся страна, — Сигизмунд Леваневский и Виктор Левченко.

Они познакомились и подружились в 1933 году. Леваневский полу­чил тогда ответственное задание перегнать летающую лодку «Дорнье — Валь» из Севастополя в Хабаровск, оттуда перелететь на Чукотку и об­служивать ледовой разведкой морские транспортные суда на Северном морском пути.

«В Хабаровске, — читаем мы в книге «Жизнь, отданная Арктике», — в экипаже появился штурман-радист Виктор Левченко — ладный черно­морский моряк крепкого сложения и веселого нрава. Он привез штур­манское оборудование, обмундирование для экипажа и… бесчислен­ное количество украинских песен, которые он прекрасно исполнял под собственный аккомпанемент».

Новый штурман сразу же занялся разработкой маршрута на Чукот­ку, но лететь пришлось в ином направлении: экипажу неожиданно вручили правительственную телеграмму с новым заданием. Американ­ский летчик Джимми Маттерн, стартовав из Бенфильда (США), начал скоростной кругосветный перелет, но в районе Анадыря потерпел ава­рию. Через двенадцать дней его нашли чукчи и привезли в Анадырь, откуда Маттерн слал телеграмму за телеграммой в Ном, городок на Аляске, конечный пункт кругосветного перелета. Госдепартамент США обратился к Советскому правительству за помощью.

Дипломатических отношений между нашими странами тогда еще не было, но президентом США уже стал Франклин Рузвельт и начал осуществляться его «новый курс». В этих условиях задание, которое получил экипаж Леваневского — разыскать американского летчика и доставить его в США, - было не только актом гуманизма, оно имело политическое значение.

Хотя на самолете Леваневского не успели установить рацию и на­ладить освещение, экипаж вылетел немедленно.

В те дни «Известия» писали: «Перелет Леваневского из Севастопо­ля в Анадырь на помощь потерпевшему аварию американскому летчи­ку Маттерну войдет в историю северной авиации как героический рейс, совершенный в небывало трудных условиях…».

А вот, что пишет биограф Леваневского Ю.П. Сальников: «Самые большие трудности предстояло преодолеть штур­ману во время полета над бурным Охотским морем. Лететь без види­мых ориентиров, только по приборам. Зато вместо кружного пути — прямая линия. Штурман Левченко вывел самолет точно на выбранный ориентир и выполнил задачу на «отлично». Сойдя на берег, обычно не склонный к сентиментальности, Леваневский обнял его и расцеловал. С тех пор они всегда летали вместе».

Это не совсем точно. После полного приключений межконтинен­тального перелета, когда экипаж Леваневского доставил Маттерна в Ном, и возвращения на Родину, Сигизмунд Александрович принял уча­стие в эпопее спасения челюскинцев. Леваневский летел туда один, без Левченко, и стал одним из первых Героев Советского Союза.

Известны слова Валерия Чкалова, сказанные им о Леваневском: «Ему, а не мне принадлежит идея перелета через полюс…».

Да, идея трансполярного межконтинентального перелета через Се­верный полюс, столь блестяще осуществленного Валерием Чкаловым в 1937 году, была выдвинута Сигизмундом Леваневским в тридцать пя­том. Леваневского приняли в Кремле, его план одобрили, создали комиссию во главе с Г.К. Орджоникидзе и А.Н. Туполевым. Комплектуя экипаж, Леваневский назначил штурманом, конечно же, своего испытанного друга Виктора Левченко.

Они вылетели 3 августа 1935 года и рассчитывали через трое су­ток совершить посадку в США. Но когда самолет шел уже над Баренцевым морем, вышел из строя маслопровод. Пришлось прекратить по­лет и вернуться на ближайший аэродром.

Вскоре экипаж вызвали на заседание Политбюро ЦК ВКП(б). Лет­чикам предложили отправиться в США и посмотреть, что можно купить для задуманного перелета, что можно использовать из богатого опыта американской авиапромышленности.

Леваневский и Левченко выехали в США. Оттуда они в 1936 году и совершили знаменитый перелет Лос-Анджелес - Москва, за который наш земляк был награжден высшим орденом страны. К этому времени Виктор Иванович, которому Леваневский с самого начала доверял штур­вал, учил искусству пилотирования, окончил Качинскую школу пилотов и стал дипломированным летчиком.

Леваневский говорил:

— Меня увлекает идея перелета через полюс не только для рекорда. Я верю в создание новой и удобной регулярной трассы.

На Политбюро он заявил, что трансполярный перелет невозможен на одномоторном самолете. И когда был создан АНТ-25 и Чкалов пред­ложил Леваневскому как автору идеи перелета через Северный по­люс лететь в качестве командира экипажа, тот отказался. Он не полетел с Чкаловым, в частности, потому, что прекрасный самолет АНТ-25 не мог брать с собой никакого груза, а четырехмоторный Н-209 конст­рукции В.Ф. Болховитинова мог совершить межконтинентальный пе­релет с двумя тоннами груза на борту. Такого самолета не было еще нигде в мире, и на Леваневского он произвел очень сильное впечатле­ние.

Старт был назначен на 18 часов 15 минут 12 августа 1937 года. Вслед за командиром заняли свои места второй пилот Николай Кастанаев, штурман Виктор Левченко, радист Николай Галковский, бортмеха­ники Николай Годовиков и Григорий Побежимов.

— Твой день рождения, Виктор Иванович, — сказал перед вылетом Леваневский, — мы отметим в Америке.

Через шесть дней после старта Левченко должен был исполниться 31 год.

Встретил ли он свой тридцать первый день рождения и где — этого мы не знаем. 13 августа Н-209 прошел Северный полюс, а час спустя, в 14.32, с борта самолета поступило тревожное сообщение: «Крайний правый мотор выбыл из строя из-за порчи маслопровода. Высота 4600 метров. Идем в сплошной облачности. Ждите…».

Больше от экипажа Леваневского радиограмм не поступило, ни в тот час, ни позже — никогда.

Вся страна, весь мир прислушивался к радиоприемникам, вчитывал­ся в столбцы газет — что с Леваневским и его товарищами? Предполагали, что Н-209 совершил вынужденную посадку на льдину и не может сообщить о себе из-за неисправности рации. Знали, что у летчиков запас продовольствия на полтора месяца, теплая одежда и оружие. Ждали и надеялись.

Поиски пропавшего самолета велись международными силами мно­гие месяцы, но — безуспешно. Что случилось с машиной и экипажем, так и осталось загадкой по сей день.

Виктор Левченко начинал свою трудовую деятельность юнгой па­русника на Азовском море. У него был любимый афоризм: «Живем на море и умрем на море». Похоже, эти слова оказались пророческими.

В честь Леваневского и его товарищей названы несколько точек в Арктике и Антарктиде. Один из мысов на западной оконечности острова Сальм (Земля Франца-Иосифа) назван именем мариупольца Вик­тора Левченко. В географическом справочнике фамилии Леваневского и Левченко стоят рядом. Конечно, роль здесь сыграл алфавитный порядок, но как символично, что имена неразлучных друзей и в геогра­фическом справочнике оказались рядом.

В 1936 году, во время перелета Лос-Анджелес — Москва, когда под крылом самолета проплывала ледяная Арктика, Виктор Иванович как- то сказал:

— А в Мариуполе сейчас, на Азовском море, жара, должно быть, несу­светная. И вода в море — как теплый рассол.

— Да, поваляться бы сейчас на горячем песочке, — поддержал разго­вор Сигизмунд Александрович.

— А что, давай после перелета махнем к моей матери, покажу тебе Мариуполь, поплаваем в теплом море, не век же со студеными дело иметь.

— Идет.

Леваневский в Мариуполь не приехал, так сложились обстоятель­ства. Но в этом городе друзья-побратимы все-таки встретились. В Мариуполе есть улица Леваневского, есть и улица Левченко. В 1986 году, когда в городе открывали мемориальную доску в честь В.И. Левченко, из Ленинграда на торжество приехали дочери летчика-героя — педагог Валентина Викторовна и инженер Татьяна Викторовна.

Автор: Лев Яруцкий. «Приазовский рабочий», 12 августа 1987 года.

Изображение из открытых источников.