10.06.2024 13:23
Новости.
Просмотров всего: 3243; сегодня: 6.

Русская эмиграция в годы Второй мировой войны

Русская эмиграция в годы Второй мировой войны

Во второй половине 1930-х годов перед русской эмиграцией в Европе, а также, хотя в меньшей степени, на Дальнем Востоке и в других центрах сосредоточения беженцев из Советской России, встал вопрос: как относиться к перспективе надвигающегося военного конфликта на европейском континенте, который, скорее всего, не обойдет стороной и СССР? Ответы на данный вопрос выявили глубокие идеологические и политические расколы и противоречия, накопившиеся к этому времени в эмигрантской среде. Собственно, в этом нет ничего удивительного. В эмиграции были выходцы всех слоев населения бывшей Российской империи, от крестьян до высшей аристократии, а также, что важнее, сторонники практически всех политических ориентаций — от убежденных монархистов до эсеров и меньшевиков.

За пределами России оказались даже некоторые большевики, находившиеся в оппозиции к ленинско-троцкистской группировке, захватившей власть в ВКП(б) и в стране.

Далее, уже в первой половине 1920-х годов, в среде русской эмиграции наметились глубокие расхождения относительно советского режима. На одном полюсе находились непримиримые и принципиальные противники большевизма, выступавшие за продолжение вооруженной борьбы с ним. Наиболее влиятельной организацией этого направления был созданный бароном Петром Врангелем в 1924 году Российский общевоинский союз (РОВС), объединявший тысячи бывших солдат и офицеров белых армий. На другом полюсе оказались сторонники евразийской доктрины, уверовавшие в постепенное перерождение советского режима. Последний, как они предполагали, неизбежно откажется от марксистской идеологии и превратится в квазимонархическую империю. Это, в свою очередь, откроет для эмиграции и противников большевизма внутри СССР возможность сотрудничества с Кремлем. С момента своего появления на свет евразийское движение оказалось в центре внимания чекистов, вербовавших из его сторонников свою агентуру и не без успеха использовавших его для раскола и идейного разложения эмиграции. Наконец, тяжелое материальное положение, в котором находилась значительная часть эмиграции, и, соответственно, снижение социального статуса способствовало распространению среди беженцев из России левых взглядов и настроений.

Одновременно в эмигрантских кругах, особенно среди молодежи, возник интерес к фашизму, что в общем было типично для европейского общества 1920—30-х годов. В то время, до того, как стало известно о тяжелейших преступлениях нацистского режима, фашизм рассматривался как вполне приемлемый идеологический и политический феномен, своего рода альтернатива как либерально-демократической, так и марксистской доктринам и практике. Иными словами, к середине 1930-х годов русская эмиграция в Европе представляла собой крайне неоднородную в политическом и интеллектуальном отношении среду, что, естественно, сказалось на ее восприятии советско-германской войны.

Испанская прелюдия

Гражданскую войну 1936—39 годов в Испании нередко называют первым эпизодом Второй мировой войны. Справедливо это или нет — вопрос остается открытым. Интересно другое: в ходе этой войны русская антибольшевистская эмиграция впервые после окончания Гражданской войны в России вступила в вооруженное противостояние с просоветскими силами, в том числе возникшими в самих эмигрантских кругах.

Восстание испанской армии против леворадикального правительства так называемого «народного фронта» летом 1936 года первыми подняли расквартированные в Марокко части испанского иностранного легиона, состоявшие в большинстве своем из русских офицеров-эмигрантов, бывших его самым дисциплинированным и боеспособным контингентом. В средства массовой информации несколько лет назад попало интервью, данное еще в 1936 году свидетелем тогдашних событий профессором Е. Афенисио. Выступления военных, сообщил он, «начались в Мелилле и Цеуте, гарнизонах испанского Марокко, где как раз стояли части, исключительно состоящие из русских эмигрантов… Красные (то есть правительство «народного фронта» — ЮФ), которые уже давно косились на белых эмигрантов, в последнее время подняли вопрос об их выселении из пределов Испании вовсе... Русские эмигранты платили красным такой же ненавистью и уже давно всячески старались уговорить своих испанских друзей выступить против красных комиссаров. Русские при этом делились своим опытом в борьбе с большевиками, и к их мнению очень прислушивались в наших военных кругах. Поэтому я убежден, что восстание в Марокко, которое перекинулось сейчас и на континент, дело рук ваших соотечественников, которые первые предоставили в распоряжение восстания свою реальную силу в лице полков нашего иностранного легиона».

Известно также, что в составе войск генерала Франсиско Франко вплоть до самой победы франкистов сражался русский добровольческий отряд, который именовался по месту расположения его штаба — терсио (батальон) Донна Мария де Молина. Его солдаты и офицеры в большинстве своем рассматривали войну с левыми силами в Испании как продолжение Гражданской войны в России и сопротивление наступающему Третьему Интернационалу. «На этот раз карта красных в гражданской Испанской войне бита бесповоротно. Вместе с нею биты и карты „демократий“, поддерживавших прямо или косвенно красную Испанию, а главное для нас бита карта красной Москвы», — отмечалось в информационном бюллетене РОВС. Летом 1939 года, после окончания гражданской войны, русские эмигранты-франкисты получили испанские военные награды и им было предоставлено испанское гражданство. Во время Второй мировой войны многие из них воевали на восточном фронте в составе испанской Голубой дивизии.

Но это лишь одна сторона картины. Одновременно несколько сот русских эмигрантов воевали на стороне просоветского испанского правительства в составе так называемых «интернациональных бригад», состоявших из анархистов, коммунистов, разного рода левых авантюристов, агентов НКВД и других темных личностей. В этих бригадах появились также молодые люди из русской эмиграции, главным образом, члены нескольких «Союзов за возвращение на Родину», организаций, действовавших под контролем и руководством советской разведки. В частности, среди тех, кто в Париже вербовал русских добровольцев в эти бригады, были известные агенты НКВД Сергей Эфрон, его дочь Ариадна и Вера Гучкова-Трейл, дочь видного деятеля дореволюционной России Александра Гучкова. Одни из них руководствовались популярными в Европе как в межвоенный период, так и сейчас левыми идеями, имели далекое от реальности представление о СССР, сформировавшееся под влиянием советской пропаганды, рассматривали Советский Союз как впечатляющий социальный эксперимент, нацеленный на создание некоего нового, справедливого и демократического общества. Другие вдохновлялись евразийскими идеями. Третьи просто не смогли найти себя в европейском обществе, стремились вернуться на историческую родину и считали, что участие в испанской войне на стороне левых предоставит им такую возможность. Среди последних, в частности, довольно известный советский поэт и переводчик Алексей Эйснер, начавший свою поэтическую карьеру в Праге в литературном объединении «Скит». В Испании он стал адъютантом видного деятеля левых генерала Лукача; в 1940 году перебрался в СССР, был, естественно, немедленно арестован НКВД и находился в лагерях и ссылке до 1956 года.

Таким образом, гражданская война в Испании высветила глубокий раскол в русской эмиграции. Ее наиболее активное в политическом отношении ядро раскололось на сторонников непримиримой, в том числе вооруженной борьбы с мировым коммунизмом и теми, кто готов был к сотрудничеству с СССР во имя противодействия фашизму.

«Пораженцы» и «оборонцы»

В известной мере этот раскол был связан с шедшей в 1930-х годах в русской эмиграции дискуссией, сфокусированной на двух взаимосвязанных вопросах: какими могут и должны быть наиболее перспективные и эффективные средства борьбы с большевистским режимом после того, как Кремлю удалось подавить массовое недовольство сельского населения, вспыхнувшее в стране в результате коллективизации, и как в свете этого эмиграция должна относиться к считавшемуся в те годы неизбежным советско-германскому конфликту?

В ходе этой дискуссии сформировались две полярные точки зрения. Первая, ее часто называют «пораженческой», получила наибольшее распространение в политически активной части эмиграции, особенно в военных и монархических кругах. Ее сторонники, в том числе руководство РОВС, делали ставку на поражение СССР в надвигающейся войне с Германией, поскольку, по их мнению, это была единственная возможность освободить Россию от коммунистического режима. По сути дела, они руководствовались принципом «против большевиков с кем угодно», сформулированным еще генералом Врангелем, и ясно видели, что советский режим за два десятилетия своего существования не только не изменился в лучшую сторону, но, наоборот, в результате коллективизации и искусственного голода, вызванного Кремлем, ярко проявил свою преступную сущность. Их основная идея была сформирована еще в апреле 1926 года на Русском Зарубежном Съезде «СССР — не Россия и вообще не национальное государство, а русская территория, завоеванная антирусским Интернационалом».

В большинстве своем сторонники «пораженческой» стратегии рассматривали Германию как «безусловное зло (особенно при национал-социалистическом режиме), однако зло меньшее, чем большевики. ... Они твердо знали, что завоевание и оккупация России — задача для немцев явно непосильная, в чем последним придется рано или поздно убедиться. Оказавшись же не в состоянии удерживать под своим контролем огромные российские территории, Германия окажется перед выбором: или проиграть войну, или, пойдя на союз с новой, сбросившей иго коммунизма Россией и обеспечив, по крайней мере, ее благожелательный нейтралитет, постараться выиграть войну на Западе. Поэтому они, кстати, радовались первым поражениям немцев под Москвой, поскольку это должно было способствовать отрезвлению последних и заставить их осознать, что победить Сталина можно только воюя не против России, а против коммунизма». Особый расчет делался на немецкое военное командование, которое, как надеялись сторонники поражения СССР, в меньшей мере, чем политическое руководство Германии, заражено нацистской идеологией и склонно к сотрудничеству с небольшевистской Россией.

В свою очередь, сторонники «оборонческой» стратегии исходили не только из патриотических соображений, как это сегодня часто представляют прокремлевские историки, но и предполагали, что война с Германией приведет к перерождению советского режима. Не исключалось также, что после военной победы армия свергнет сталинский режим. На этой позиции стоял, в частности, один из наиболее влиятельных сторонников «оборонческой» стратегии генерал Антон Деникин. Это стоит особенно подчеркнуть, поскольку после перезахоронения его останков в России российские СМИ опубликовали немало материалов, в которых говорится о согласии Деникина с советской властью и со Сталиным, выдавая это за образец примирения «белых» и «красных» и их единения вокруг фигуры некоего «национального лидера». На самом же деле, генерал Деникин никоим образом не собирался мириться со Сталиным и с советской властью.

«Ничто не изменилось в основных чертах психологии большевиков и в практике управления ими страной. А между тем в психологии русской эмиграции за последнее время произошли сдвиги неожиданные и весьма крутые, от неосуждения большевизма до безоговорочного его приятия, — писал Деникин в феврале 1946 года. — В помыслах своих, в чувствах мы были едины с народом. С народом, но не с властью. На этой струнке играют и „советские патриоты”, и сменовеховцы, дружным хором прославляя советскую власть, которая-де „подготовила и организовала победу“ и потому „должна быть признана национальной властью...“... Советы, так же как и Гитлер, собирались „взрывать мир“ и для этого именно создавали такие колоссальные вооружения. Между тем, при наличии России национальной, с честной политикой и прочными союзами, не могло бы быть „гитлеровской опасности“, не было бы и самой II мировой войны... Но вот, когда красная армия вышла за пределы российских земель, большевицкий Янус повернулся к миру своим подлинным лицом. ... Ибо по мере того, как советская стратегия на штыках российских несла народам освобождение, советская политика претворяла его в порабощение. ... Советская оккупация (Восточной Европы — ЮФ) дискредитирует идею славянского единения, возбуждая горечь, разочарование, даже враждебность против СССР, увы, отождествляемого с Россией».

Но, вернемся в конец 1930-х годов. Огромным разочарованием как для «пораженцев», так и для «оборонцев» было заключение между гитлеровской Германией и Советским Союзом пакта Молотова—Риббентропа. Это перечеркивало надежды и на крушение сталинского режима в случае победы Германии, и на восстание советской армии против сталинского режима в случае поражения немецких войск. Начало советско-германской войны на какое-то время возродило надежды сторонников и той, и другой стратегий. Но и после 22 июня 1941 года эти надежды не оправдались. В 1941 году большая часть Красной армии, сосредоточенная вблизи границы с Германией, либо сдалась в плен, либо бежала на восток, либо дезертировала. Но ее массового выступления против коммунистического режима не произошло ни в начале войны, ни после ее завершения. Вновь формируемые части, брошенные в бой после разгрома летом 1941 года, находились под неусыпным контролем особых отделов, выискивавших и уничтожавших малейшие признаки оппозиции сталинской власти вместе с их носителями.

Русская эмиграция на Восточном фронте

Во Второй мировой войне в составе немецкой армии воевало немало граждан бывшего Советского Союза. В отдельные моменты их общая численность достигала 800—900 тысяч человек. Однако в подавляющем большинстве они были включены отдельными группами в немецкие части и соединения, по сути дела, «растворялись» в них. Это облегчало контроль за ними и, в случае возникновения антинемецких проявлений, их быструю и надежную локализацию. Лишь к концу войны, когда немецкие войска оставили ранее оккупированные ими территории и вопрос об их статусе и устройстве оказался неактуальным, Берлин согласился с формированием относительно крупных русских национальных соединений, а также политического органа. Им стал Комитет освобождения народов России, который теоретически мог претендовать в перспективе на роль русского правительства в эмиграции. Но при этом немецкое командование предпочитало создавать эти соединения и их командный состав преимущественно из советских военнопленных. Оно и, что еще важнее, высший эшелон нацистской партии хорошо понимали, что политические цели русской эмиграции заключались в создании союзного Германии, но независимого русского или, точнее, российского государства, что никоим образом не входило в намерения гитлеровского руководства.

По этой причине в первые недели советско-германской войны Берлин отверг предложения руководителя РОВС в Германии генерала Алексея фон Лампе об участии русских добровольцев из числа членов РОВС в германской армии. Было чрезвычайно затруднено проникновение русских эмигрантов на советскую территорию, занятую немецкими войсками, а, например, членам РОВС, находившимся в Протекторате Чехия и Моравия было вообще запрещено менять место жительства и место работы. Фактически ушел в подполье Народно-трудовой союз (НТС).

Известно лишь несколько примеров организованного участия русской эмиграции в войне против СССР. В начале войны в структуре Абвера, немецкой военной разведки, были созданы 12 учебно-разведывательных батальонов, общее командование которыми осуществлял эмигрировавший из России после поражения белых армий Борис Смысловский. В 1943 году эти части были сведены в Дивизию особого назначения «Россия», которая в 1945 году была преобразована в Первую Русскую национальную армию, к которой должна была присоединиться 3-я дивизия РОА. Весной 1945 года Смысловский сумел вывести свои войска, в которых находился и наследник российского престола великий князь Владимир Кириллович, в Лихтенштейн. Это спасло его и его подчиненных от выдачи Советскому Союзу.

Другой пример — появление сначала в структуре Вермахта, а затем — войск СС казачьих формирований, в создании которых важную роль играли видные эмигранты генералы Андрей Шкуро и Петр Краснов. В руководстве нацистской партии казаков считали потомками остготов, то есть «народом арийской расы», и, соответственно, они пользовались большим доверием гитлеровских идеологов, чем русские эмигранты. В подавляющем большинстве казачьи части формировались в составе немецких дивизий, действовавших на южном участке восточного фронта. Их назначением стала борьба с партизанами, охрана стратегически важных объектов и разведывательная служба. Летом 1942 года были созданы два казачьих кавалерийских полка «Платов» и «Юнгшульц». В августе 1943 года эти полки, а также несколько других казачьих формирований, были сведены в Первую казачью кавалерийскую дивизию под командованием Гельмута фон Панвица, которая была отправлена на Балканы и до конца войны действовала в бывшей Югославии. В конце декабря 1944 года она была передана из Вермахта в состав войск СС, а в феврале 1945 года развернута в 15-й казачий кавалерийский корпус СС численностью около 20 тысяч человек.

Русский охранный корпус на Балканах

По сути дела, единственным крупным воинским соединением, укомплектованным в большинстве своем представителями русской эмиграции, был Русский Охранный корпус на Балканах, действовавший в 1941—45 годах. Его основу составляли военнослужащие русских белых армий, главным образом армии генерала Врангеля, вывезенной из Крыма и в начале 1920-х годов переведенной в большинстве своем в Югославию, где она пользовалась покровительством короля Александра I. В результате, Югославия, наряду с Францией и Германией, стала одним из трех центров сосредоточения русской эмиграции в Европе.

Созданию Русского корпуса предшествовали драматические события. Весной 1941 года Югославия потерпела поражение и была оккупирована немецкими войсками. Страна распалась на так называемые Независимое Государство Хорватия и Протекторат Сербия, значительные территории были оккупированы Болгарией, Венгрией и Италией. В Сербии возникли два крупных партизанских движения — одно под руководством генерала Драголюба (Драже) Михайловича, выступавшее за восстановление монархии, другое — коммунистическое во главе с Иосипом Броз-Тито.

Сразу после начала советско-германской войны титовские партизаны развязали жестокий террор против русских эмигрантов, живших в Югославии, главным образом, в Сербии. За короткое время ими было убито несколько сот человек, в том числе женщины и дети. В этих условиях один из лидеров русской военной эмиграции в Югославии генерал-майор Михаил Скородумов предложил немецкому командованию раздать эмигрантам оружие и создать русскую воинскую часть для защиты эмигрантского населения. После получения согласия немецкой администрации Скородумов отдал приказ о формировании Русского охранного корпуса. Приказ заканчивался словами: «С Божьей помощью, при общем единодушии и выполнив наш долг в отношении приютившей нас страны, я приведу вас в Россию». Последнее никак не входило в планы немцев. Скородумов был арестован, провел три недели в заключении и затем отказался от общественной и военной деятельности. Формирование Корпуса продолжалось под руководством другого русского эмигранта, генерала Бориса Штейфона.

По договоренности с немецким командованием русский корпус, численность которого достигала 17 тысяч человек, главным образом, русских эмигрантов, живших в Сербии, Румынии и Болгарии, не мог быть использован против какого-либо государства и сербских отрядов Михайловича. Его задача — борьба с партизанами Тито. Предполагалось, что после подавления коммунистического партизанского движения Корпус будет переброшен на Восточный фронт. Последнюю договоренность немецкое командование не выполнило. Вплоть до весны 1944 года части Корпуса несли в основном охранную службу на коммуникациях германских войск в Сербии и Восточной Боснии. Весной — осенью 1944 года они участвовали в крупных военных операциях против партизан Тито в Боснии и Сербии, а в последние полгода, до капитуляции в мае 1945 года,сражались против советских и болгарских войск.

Русская эмиграция во французском Сопротивлении

По иному развивалась ситуация во Франции, где в годы Второй мировой войны русские эмигранты активно участвовали в движении сопротивления, главным образом, в той его части, которая возглавлялась генералом де Голлем. Уже осенью 1939 года русские эмигранты в большом количестве стали вступать во французский Иностранный легион, что открывало для них возможность воевать на стороне приютившей их страны против Германии и тогда союзного с ней СССР.

Несколько отвлекаясь от событий конца 1930-х годов, заметим, что в межвоенный период русские офицеры, оказавшиеся в эмиграции во Франции, в массовом порядке поступали на службу в Иностранный легион. Это спасало многих из них от нищеты и деградации, обеспечивало после пяти лет службы получение французского гражданства. Одновременно Легион получал дисциплинированный и высоко подготовленный в военном отношении контингент. Достаточно сказать, что в 1924—1926 годах русские составляли 75 процентов от численности всего легиона, многие из них занимали офицерские должности, а более молодые эмигранты получили образование во французских военных училищах и затем зачислялось в Легион.

Летом 1940 года, после капитуляции Франции, несколько частей Иностранного легиона стали базой для формирования деголлевских вооруженных сил. Среди них — 13-я маршевая полубригада, которой командовал эмигрант из России капитан князь Дмитрий Амилахвари, выпускник французского военного училища Сен-Сир. Нельзя не упомянуть капитана Дроздовского полка Мориса Конради, который в 1923 году совершил покушение на советского полпреда Воровского. Швейцарский суд оправдал Конради, который затем поступил в Иностранный легион, в годы войны примкнул к французскому Сопротивлению и погиб в 1944 году. В августе 1940 года русскими эмигрантами Борисом Вильде и Анатолием Левицким была создана первая во Франции подпольная организация «Резистанс» (Сопротивление), которая дала название всему антинацистскому движению во Франции. В целом же, участниками французского движения Сопротивления стали около 35 тысяч русских, главным образом, эмигрантов, из которых семь тысяч погибли во время войны. В 2005 году, выступая на открытии памятника русским участникам Сопротивления, министр-делегат по делам ветеранов Франции Амлауи Мекашера особо подчеркнул, что «проживавшие во Франции русские эмигранты в числе первых откликнулись на призыв генерала де Голля и стали вступать в подпольные группы и партизанские отряды».

Советско-германская война поставила русскую эмиграцию перед сложным политическим и моральным выбором: поддержать гитлеровскую Германию с тем, чтобы с ее помощью свергнуть большевистский режим, или выступить на стороне Советского Союза в надежде на перерождение советской власти. В большинстве своем политически активная часть эмиграции выбрала первую альтернативу. Сегодня это воспринимается не только как грубая политическая ошибка, но и как вызов фундаментальным нравственным установкам. Сотрудничество с нацизмом невозможно оправдать какими-либо прагматическими аргументами. Но 75 лет тому назад эта проблема виделась в ином свете. Не было известно о гитлеровских лагерях смерти, но кое-какая информация о ГУЛАГе была доступна. Было известно, что в некоторых советских городах наступающие немецкие войска встречались цветами, хлебом и солью, а Красная армия массово сдавалась в плен. Да и вопрос о том, каков был бы исход войны, если бы на оккупированных советских территориях появилось бы антибольшевистское русское правительство, остается открытым. Иными словами, как сказано в Писании, «не судите, да не судимы будете». 

Текст: Кирилл Александров.

Изображение из открытых источников.


Исторические события:


Участники событий и другие указанные лица:

  • Вильде Борис Владимирович, русский поэт, лингвист и этнограф в Музее человека в Париже, участник французского Сопротивления;
  • Врангель Пётр Николаевич, русский военный деятель, участник Русско-японской и Первой мировой войн, генерал-майор Русской императорской армии, один из руководителей Белого движения в годы Гражданской войны;
  • Деникин Антон Иванович, русский военачальник, участник Русско-японской и Первой мировой войн, руководитель Белого движения, главнокомандующий Вооружёнными силами Юга России, заместитель верховного главнокомандующего адмирала Колчака;
  • Дроздовский Михаил Гордеевич, русский военачальник, генерал-майор, участник Русско-японской, Первой мировой и Гражданской войн, один из организаторов Белого движения на Юге России, начальник дивизии в Добровольческой армии;
  • Молотов (Скрябин) Вячеслав Михайлович, русский революционер, советский политический, государственный и партийный деятель, народный комиссар иностранных дел СССР, министр иностранных дел СССР, один из высших руководителей ВКП(б) и КПСС;
  • Романов Александр I Павлович, император и самодержец Всероссийский, великий князь Финляндский, царь Польский, проводник умеренно-либеральных реформ в России, внук Екатерины II;
  • Сталин (Джугашвили) Иосиф Виссарионович, фактический руководитель СССР, генеральный секретарь ЦК КПСС, генералиссимус Советского Союза;
  • Троцкий (Бронштейн, Седов) Лев Давидович, российский революционер, участник социалистического и коммунистического движения, советский государственный, партийный и военно-политический деятель, основатель и идеолог троцкизма;
  • Ульянов (Ленин) Владимир Ильич, русский революционер, теоретик марксизма, советский политический и государственный деятель, организатор революции 1917 года в России, первый председатель Совета народных комиссаров РСФСР и СССР.

Ньюсмейкер: Альянс Медиа Центр — 6892 публикации
Сайт: ruslo.cz/index.php/arkhiv-zhurnala/2021/01-2021/item/177-russkaya-emigratsiya-v-gody-vtoroj-mirovoj-vojny
Поделиться:

Интересно:

Что надо знать о камеральной проверке
21.06.2024 18:12 Консультации
Что надо знать о камеральной проверке
Камеральная налоговая проверка – это проверка соблюдения налогоплательщиком законодательства о налогах и сборах. Ее проходят все предприниматели после сдачи декларации, отчета или расчета. В большинстве случаев проверка проводится без участия предпринимателя. Для ее начала не требуется какого-либо...
Как следили за качеством продуктов в лавках Москвы в XVIII и XIX веках
21.06.2024 12:17 Новости
Как следили за качеством продуктов в лавках Москвы в XVIII и XIX веках
Торговля пищевыми продуктами всегда привлекала внимание городских властей в Москве. Особую важность они придавали хорошему качеству товара, так как от этого зависело здоровье горожан, предотвращение эпидемий дизентерии, тифа и многих других инфекционных болезней. Поэтому проверки условий хранения и...
Как СССР помогал Северному Вьетнаму в войне против США
20.06.2024 16:35 Новости
Как СССР помогал Северному Вьетнаму в войне против США
5 августа 1964 года американская авиация впервые нанесла воздушные удары по территории Демократической Республики Вьетнам (ДРВ или Северный Вьетнам). Спустя полгода США начали операцию «Раскаты грома», развязав тем самым уже полномасштабную воздушную войну против этой азиатской страны.   ...
«Краснодарский спрут» и прокурор Найдёнов
20.06.2024 15:37 Аналитика
«Краснодарский спрут» и прокурор Найдёнов
Автор: Александр Звягинцев С первых дней работы в прокуратуре меня поражало убеждение большинства сограждан нашей великой страны, что разобраться и наказать виновных прокурору ничего не стоит — было бы желание. Люди считали, что закон торжествует сам собой, надо только, чтобы прокурор отдал...
Большинство россиян этим летом выбрали отдых внутри страны
20.06.2024 14:57 Аналитика
Большинство россиян этим летом выбрали отдых внутри страны
73% туристов, отправляющихся на отдых в летние месяцы воздушным транспортом, выбрали поездки по стране. Среди самых популярных направлений — Сочи и Санкт-Петербург: 21 и 14% от внутренних бронирований россиян соответственно. Каждое четвертое бронирование...