Выступление Клепача А.Н. на на заседании «Меркурий-клуба»

Уважаемые коллеги! Действительно, Россия не раз уже проходила через серьезные кризисные испытания и в 1991 году, 1998, 2009, но сейчас в этом смысле кризис или полоса может быть более серьезная, и не только с точки зрения того, что есть падение ВВП и промышленного производства, есть угроза стагнации, но то, что действительно идет переосмысление и изменение всей такой модели нашего социально-экономического развития, когда мы делали ставку на активную и достаточно свободную интеграцию в мировую экономику, европейское сообщество. Понятно, что мы все равно не можем закрыть свою экономику. Какие б санкции не были, и сколько лет бы они не продолжались, экономика все равно должна быть открытой и многовекторной. Но, тем не менее, вопрос суверенитета, он не только политический, он означает, что действительно должна быть очень серьезная внутренняя и социальная, и экономическая мобилизация, и многие вопросы, связанные с государственным регулированием, корпоративным управлением, должны быть пересмотрены. Поэтому, наверное, действительно, ключевой вопрос – это даже не вопрос денег, (01:04:00) хотя он очень важен, а вопрос определенной такой управленческой революции и на государственном уровне, и на уровне корпораций.

Но если говорить уже все-таки о самой экономической ситуации, тут, да, есть много оценок по этому году, от 3% падения ВВП до где-то 4,3-4,7%, но очень важно не только преодолеть этот спад, но важно не потерять следующие годы, потому что есть риск, что мы, действительно, и в 2016 году не добьемся роста производства. Тем не менее, возможность развития, она есть. Мы просто стоим сейчас действительно перед выбором, когда мы не только не получим крайне высоких темпов роста, но мы, к сожалению, не сможем решить многие системные структурные задачи, которые были поставлены в указах Президента. Если мы потеряем этот год и следующий год, нельзя будет перед выборами за несколько месяцев поправить все это раздачей денег или какими-то форсированными решениями. Нужна та работа, которая сейчас уже позволит рассчитывать действительно на оживление экономики и переход к экономическому росту в следующем году. Хотя, действительно, высоких темпов мы здесь не получим, тем не менее, без роста нельзя.

Какие для этого есть возможности? Я постараюсь очень коротко, тем более, что я во многом согласен с тем, что здесь говорилось, и, в том числе, в выступлении Сергея Юрьевича Глазьева, но очень важны детали, очень важны настройки.

Во-первых, ну, хотя это избитое место, но у нас действительно колоссальный потенциал снижения издержек и координации производства внутри наших и крупных вертикально-интегрированных компаний, да практически на каждом предприятии. В той же нашей оборонке, которая во многом вытянула промышленный рост в прошлом году и сейчас пока обеспечивает стабильность, как известно, накладные там колеблются от 150% – это лучшие результаты – до почти 1 000. Отсюда мы становимся неконкурентоспособны по цене, и даже наши определенные системы оружия, я уж не говорю о гражданских видах продукции. Мы вливаем достаточно большие деньги – и вынуждены это делать – как в гражданское авиастроение, и сейчас только что принято решение в очередной раз о финансовой поддержке ОАК, в другие отрасли, но нам по-любому не выжить, если мы не сможем делать продукцию по конкурентоспособным ценам, и здесь потенциал очень большой.

Но есть два момента, и мы на эти грабли наступаем каждый раз. Первое – мы все-таки не можем идти на существенное укрепление курса рубля и радоваться, что вот там на несколько рублей к доллару мы укрепились. Все предыдущие девальвации мы растрачивали и нивелировали примерно за 2 года. Нам нужно извлечь из этого уроки, и без все-таки достаточного запаса прочности и такого девальвационного зонтика мы не сможем решить проблемы конкурентоспособности ни на внутреннем рынке с импортозамещением, ни при экспорте, так или иначе, продукции не только сырьевой, а обрабатывающей, тем более наукоемкой, поэтому здесь нужно не только изменение подходов к таргетированию инфляции. То есть определенная цель как таковая, она по инфляции нужна, ее надо снижать, но нельзя это доводить до фетиша и нельзя ради этого идти на рестрикционные меры в денежной политике и существенное укрепление курса рубля. Хотя при этом понятно, что и любая волатильность курса рубля, она расшатывает экономику не меньше, как и резкие колебания цен на нефть и на металл, и на другие товары, поэтому определенные таргеты и по курсу, и по другим параметрам, как и по процентным ставкам, они нужны.

Во-вторых, мы никуда не денемся без смягчения денежной политики. Да, можно спорить о размерах дефицита бюджета, но так или иначе сейчас в пространстве бюджетном маневры крайне ограничены. Этот год у нас дефицит 3,7 или 3,8% ВВП, но, по сути дела, нам грозит достаточно высокий дефицит бюджета, если мы резко не будем по триллиону с лишним в год снижать государственные расходы. А это означает, если мы так поступим, что у нас на инвестиционные нужды почти ничего не останется с учетом социального пакета и военных расходов, хотя даже эта святая как бы корова сейчас, по сути дела, подверглась частичному ограничению. Поэтому здесь будет дефицит, но это означает, что придется существенно смягчать денежную политику для того, чтобы его финансировать, и тем более действительно создать каналы, которые позволили бы доводить для предприятий, осуществляющих инвестиции, тем более в рамках государственных программ, связанных и с импортозамещением, с сельским хозяйством, инфраструктурными проектами, по доступным ставкам.

Риски здесь есть и для, действительно, курса рубля, но на самом деле это все можно регулировать, и определенные элементы есть сейчас у Центрального банка. Просто мы делаем маленькие шаги, а вызовы и проблемы стоят очень серьезные, и в этом плане надо все-таки идти смелее на использование средств Национального фонда благосостоянии. В каком-то смысле это может быть такая же ситуация, как с великой гвардией Наполеона. Он ее все не решался бросить в сражение, что отчасти привело к тому, что была утрачена возможность победить и под Бородино, да и в дальнейшем. Так и сейчас: мы пытаемся сохранить ФНБ до выборов либо 2016-го, либо 2018 года, но если мы эти деньги не будем инвестировать сейчас, если мы не запустим проекты, которые бы действительно вытягивали экономику, повлекли бы за собой частные инвестиции, мы не сможем обеспечить рост и, в том числе, инвестиционный рост.

У нас формальная квота даже по нашей нормативной базе – это 40%. С учетом девальвации, потому что ФНБ был в основном в валюте, это примерно 4 с лишним триллиона рублей сам ФНБ, а значит, мы можем потенциально инвестировать, как минимум, триллион 200, триллион 300. Это не означает, что нужно сразу сейчас эти деньги вкладывать в проекты, но это все равно очень серьезный резерв и очень серьезный импульс.

Причем список этих проектов, он есть, но здесь тоже нужен системный государственный подход, потому что у нас почти мизер проектов инновационных, высокотехнологичных. Мы не тратим там, условно говоря, в проекты, связанные с аппаратами для детей, больных церебральным параличом, для того, чтобы люди восстанавливались после инсультов. Эти проекты, которые можно запускать, они пользуются спросом и в мире, там, по сути дела, нужен миллион долларов, даже чуть меньше или больше. Проекты, связанные с сельским хозяйством – от 10 до 20 миллиардов рублей. Проекты, связанные с развитием электронно-компонентной базы, где мы критически зависим от иностранной продукции, где у нас, по сути дела, пока не согласованы вопросы, как инвестировать, чтобы мы могли свои спутники, особенно двойного назначения, хоть обеспечить своей аппаратурой, иначе мы будем вынуждены существенно сдвигать сроки их запуска и отставать от всего мира. Но для этого финансового обеспечения пока в полной мере нет. Эти проекты надо запускать. Речь, так или иначе, идет все равно о 20-30 миллиардах рублей.

Тем не менее, мы готовы вкладывать, и мы одобряем вложения на 300 миллиардов в Ямал СПГ, еще есть длинная очередь тоже нефтегазовых проектов. Они нужны, но, может быть, они нужны не сейчас? А сейчас в первую очередь мы действительно должны обеспечить те проекты, которые и могут давать импортозамещение, и технологический рывок, и которые должны дать толчок, если брать инфраструктурные проекты, для развития глубинной России.

Мы вложили огромные деньги в Сочи, мы сейчас начинаем вкладывать большие деньги в Чемпионат мира по футболу, но мы при этом забываем, что у нас была принята Транспортная стратегия с определенной логикой создания коридоров транспортных, которые преодолевали бы и пробки в Москве, которые давали бы огромный инфраструктурный импульс для развития центральных российских регионов, Поволжья и российской глубинки. Эти проекты нужно реализовывать, иначе народ так и будет бежать в Москву, и мы не обеспечим снижение издержек бизнеса. Они все равно будет огромные, потому что провести продукцию даже от Нижнего Новгорода и Казани до Москвы – это крайне тяжелое дело.

Поэтому эти проекты, как бы дорогими они ни казались, их надо запускать, и под них пойдет и частный бизнес, и под них можно привлечь и иностранные деньги, включая и китайские, и другие. Поэтому проекты и высокоскоростных магистралей как железнодорожных, автодорожных, идущих в восточном направлении, а в перспективе выстраивающихся, может быть, в новый Шелковый путь – это то, что нельзя откладывать до лучших времен. Нужно рисковать и нужно делать это сейчас.

И в этой связи, может быть, в заключение еще. Несмотря на тяжелое состояние с бюджетом нужно идти на налоговые льготы, и не только для проектов, связанных с инвестициями, но нужно все-таки пересмотреть крайне высокие ставки по страховым выплатам. Несмотря на то, что у нас дефицит этой системы, но мы не будем конкурентоспособны, если малый бизнес, если наукоемкий бизнес будет платить по 30% с фонда заработной платы. А в части малого бизнеса также нужно идти на дополнительные налоговые льготы, но я так понимаю, на Госсовете этот вопрос тоже будет рассматриваться.

И последний, может быть, момент, о чем отчасти говорили Ирина Анатольевна, Да, нужен профессионализм, и этот профессионализм надо беречь. Но беречь профессионализм – это не только образование. Это означает, что профессионалов надо поддерживать, и их надо беречь, не шельмовать, их надо выдвигать. И у нас сейчас в рамках борьбы с коррупцией, которая крайне необходима, на мой взгляд, происходит некоторый кризис доверия. У нас любое предприятие, почти каждый директор, во всяком случае там, где речь идет о бюджетных средствах, там сидит Счетная палата, там сидит прокуратура, ну, через месяц или два. Нужно делать, примеров коррупции очень много, но надо уметь и доверять, и надо людям давать возможность, чтобы их не проверяли по несколько раз хотя бы в течение года. Без этого доверия мы потеряем кадры. Просто люди не хотят идти работать на ответственные должности. Им надо доверять и надо при этом, если они дают результат, не просто лояльны, а дают результат, тогда обеспечивать им продвижение.

У нас есть возможности не просто для рывка – у нас возможности есть жить достойно и быть примером и для своих детей, и для ближайших стран, потому что мы потеряем СНГ. Это поле конкуренции, поле борьбы, и не только денег, но мы быть должны примером – примером умелого служения и государству, и ведения эффективного конкурентоспособного бизнеса. Спасибо.